Первый раз здесь побывал ровно 10 лет назад, в июле 2000 года. Дом тогда меня поразил своей внешностью, несмотря на некоторую запущенность. Тогда весь первый этаж был полностью заброшен, за огромными пыльными витринами стояли лестницы, разбросанные стулья, горы мусора. Придомовой парк выглядел аналогично, деревья почти все засохли, на дорожках лежали горы мусора. Скамейки были полусгнившими, мусорных баков не было и в помине.

Тогда 2-комнатная квартира здесь стоила от $100 тыс, чуть выше $1000 за кв. м. Сегодня цены на самые простые квартиры без евроремонтов и прочих джакузи начинаются от 20 миллионов рублей. Количество сдаваемых квартир достаточно велико, цены здесь начинаются от 60 тыс и часто доходят до 100. Переплата за статус дома составляет 30% арендной ставки: аналогичные по площади квартиры 5-минутной близости от высотки сдаются от 40 тысяч.

Впрочем, за прошедшие годы  и дом, и придомовая территория преобразились. На Кудринской площади, ранее называвшейся площадью Восстания, установлен фонтан. Искусно состаренный водомет плохо сочетается своим модерновым стилем начала 20 века со сталинским ампиром полувековой давности. Но, по сравнению неоклассическим зданием торгового и бизнес центра «Новинский, 31», расположенным  на подступах к высотке, выглядит еще более-менее сносно. По площади постоянно работает уборщица (славянской внешности кстати), так что грязь, если и успевает появиться, тут же оказывается вне поля зрения отдыхающих, располагающихся вокруг пресловутого фонтана.

Сегодня первый этаж дома не простаивает. Слева от входа в главный подъезд недавно расположился спортивный магазин Bosco с огромными во все панорамные окна фотографии отечественных олимпийцев. Конечно, в одежде от спонсора сборной Bosco Sport. Двери магазина пока закрыты, но суда по всему они распахнутся уже в ближайшем будущем.

Справа от главного подъезда уже второй год работает Ресторанный дом Центральный, в светском обществе именуемый столовой. Действительно, цены здесь вполне доступные:  комплексный обед стоит всего 169 руб. Еда в стиле советского ретро, от салата под шубой до киевских котлет. На вкус вполне сносная. Уровень сервиса, кстати, также остался на уровне 70-х годов прошлого столетия. Впрочем, интерьеры остались прежними и вызывают некоторое уважение ко владельцам заведения.

С обратной стороны здания расположился тряпочный магазин «Остатки Сладки». Как гласят многочисленные вывески, здесь продается одежда известных брендов прошлых сезонов со скидкой до 50%. Впрочем, заходить внутрь я не стал.

Рядом со сладкими остатками стоит пирамидоподбное здание ночного клуба Высотка. До этого в здании располагалось казино. Впрочем, владелец эти заведений вряд ли сменился. Клуб предлагает стандартный московский набор услуг для гуляющего: бильярд, боулинг, а также ресторан с живым крокодилом. Крокодила автор не видел, но зато испробовал бильярд. Днем из 8 столов были свободны все 8, компанию составляли лишь работники заведения, смотревшие на плазме матч ЧМ 2010. Днем цены вполне приемлемы, что, впрочем, компенсируется отечественным уровнем сервиса.

Их вывели из состава ЦК и сняли с постов. В печати началась грубая проработка этого никогда не существовавшего “блока” и его предполагаемых участников, включая известных в то время молодых партийных руководителей Н. Чаплина и Л. Шацкина. Сырцов был назначен директором завода “Грампластинка”; Ломинадзе был отозван из Закавказья и вскоре направлен секретарем горкома в Магнитогорск.

В начале 30-х гг. внутри партии возникла антисталинская оппозиционная группа М. Н. Рютина. Сам Рютин работал в аппарате ЦК ВКП (б), несколько лет возглавлял Краснопресненский райком партии в Москве. Недовольные неудачами коллективизации и индустриализации, а также ужесточением режима в партии М. Н. Рютин и его друг П. А. Галкин создали подпольную группу, в которую входило около 15 человек. Эта группа разработала пространный документ — так называемую “платформу Рютина”.

Ознакомили с нею лишь небольшой круг людей — для сколько-нибудь широкого распространения документов такого рода не было условий. О существовании группы Рютина знали некоторые из друзей и учеников Бухарина – Н. А. Угланов, П. Г. Петровский, А. Н. Слепков, Д. П. Марецкий, а также известный философ Я. Э. Стэн. С некоторыми фрагментами ‘платформы Рютина” были ознакомлены Зиновьев и Каменев. Рютин и его группа требовали решительно изменить экономический курс партии, ослабить нажим на деревню, а также прекратить репрессии, внутри партии, больше демократизировать ее.

Как мы уже писали, все прежние лидеры оппозиционных течений и групп (кроме высланного за границу Троцкого) были психологически сломлены и не выступали против политики Сталина, хотя они и видели, в каком состоянии находится экономика страны. Недовольство, связанное с крайне тяжелым материальным положением народных масс и социальными конфликтами, проникало, однако, и в ряды партии.

Одним из выразителей этого недовольства стал В. В. Ломинадзе, работавший в начале 1930 г. первым секретарем Закавказского крайкома партии. Ломинадзе выступал против пренебрежительного отношения к нуждам рабочих и крестьян, против очковтирательства и того, что он называл “феодально-барским перерождением” отдельных партийных работников Закавказья. Поэтому поводу Ломинадзе провел через бюро крайкома специальную резолюцию.

Недовольство политикой Сталина выражал также видный партийный работник, кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП (б) и Председатель Совнаркома РСФСР С. И. Сырцов. Вместе со своими единомышленниками Сырцов протестовал против чрезмерного расширения капитального строительства и обращал внимание на тяжелое положение в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве. Сырцов считал, что о победе социализма в деревне и близком завершении строительства фундамента социалистического общества в СССР говорить еще рано.

Но вместо товарищеской критики и откровенного обсуждения трудных проблем национального строительства на Украине Сталин и избранный в 1930 г. секретарем ЦК ВКП (б) П. П. Постышев развернули против Скрыпника грубую политическую кампанию, обвиняя последнего в “объективной” поддержке “классовых врагов” на культурном франте и других смертных грехах. При этом использовались и некоторые материалы из фальсифицированного судебного процесса по “делу” СВУ.

Как утверждал в одном из своих выступлений П. Постышев, “притупление и даже потеря в отдельных случаях большевистской бдительности” привели к тому, что в 1933 г. пришлось констатировать, что “тот участок, которым до недавнего времени руководил т. Скрыпник, – я имею в виду Наркомпрос и всю систему органов просвещения Украины, — оказался наиболее засоренным вредительскими, контрреволюционными, националистическими элементами. Ведь именно в этих органах вредительские элементы распоясались вовсю, расставив своих людей на ответственнейших руководящих участках идеологического фронта”.

Вся эта клеветническая камлания на Украине закончилась трагически. Многие ценные работники и деятели национальной культуры были скомпрометированы и сняты со своих постов, немало их арестовали. Н. Скрыпник в июле 1933 г. покончил жизнь самоубийством. Постышев, избранный кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП (б), вернулся в Киев, чтобы возглавить здесь вместе с В. Я. Чубарем партийную организацию республики.

В 20-е годы в партии не было лучшего знатока истории марксизма. Рязанову приходилось не раз спорить с Лениным, но он относился к Ленину с большим уважением. Что касается Сталина, то Рязанов относился к нему с иронией и даже сарказмом и не скрывал этого. Не случайно поэтому фамилия Рязанова прозвучала в фальсифицированных показаниях на процессе Союзного бюро. В 1931-1933 гг. были вновь проведены широкие репрессии против бывших сторонников Троцкого, которые не заявили к тому времени публично о своем полном разрыве с троцкизмом. Вместе с другими арестовали и виднейшего в прошлом деятеля большевистской партии И.Н.Смирнова, одного из руководителей вооруженного восстания в Москве в 1905 г., председателя Сибирского ревкома в 1919 г., народного комиссара почт и телеграфа в 20-е гг.

В начале 30-х гг. развернулась и довольно широкая репрессивная кампания против “национал-уклонистов”. Было бы, конечно, неправильно отрицать наличие националистических настроений и среди самих коммунистов, работавших на Украине, в Закавказье, в Средней Азии. Однако еще Ленин призывал относиться к подобным настроениям с большой осторожностью и изживать их постепенно, политическими средствами, а не репрессиями. В первое десятилетие после образования СССР союзные республики обладали значительной автономией при решении своих внутренних проблем.

Это не нравилось Сталину, и он под предлогом борьбы с национализмом начал систематически ограничивать права союзных республик, что вызывало протест многих местных коммунистов, произвольно зачисляемых в уклонисты”. При этом Сталин раздувал отдельные ошибки неугодных ему партийных руководителей, придавая им несоразмерно большое значение. Именно такой грубой и необоснованной критике подвергся в начале 30-х гг. один из руководителей Украинской ССР, член ЦК ВКП (б) и член ИККИ Н. Скрыпник.

Нэп предусматривал не только сохранение мелкого крестьянского хозяйства или ремесленничества, но и временное опущение капиталистических элементов в сельском хозяйстве, торговле, мелкой и отчасти средней промышленности, конечно, при условии их государственного ограничения и регулирования, о в 1931—1932 гг. капиталистические элементы и в городе, и в деревне были уже полностью уничтожены.

Надо отметить при этом, что ликвидация нэпа, проведенная Сталиным без должного экономического обоснования, в свою очередь не ускорила, а замедлила экономическое развитие нашей страны. Справедливо выступая против притязаний “левой” оппозиции, ЦК ВКП (б) многократно утверждал, что политика нэпа ведена в СССР “всерьез и надолго”, что, до тех пор пока государственная промышленность, государственная торговля и кооперация не смогут удовлетворять на 100% потребностей народного хозяйства, остается место не только для единоличника и ремесленника, но и для капиталиста (на определенных условиях и под бдительным государственным контролем).

Недавно умерший старый большевик, журналист и дипломат Е. А. Гнедин, подводя итоги своей жизни и деятельности, писал: “Позволю себе, не вдаваясь в доказательства, сказать, что историческим преступлением партийной бюрократии под сталинским главенством была ликвидация нэпа, то есть уничтожение предпосылок благоприятного развития страны в условиях смешанной экономики, при государственном планировании и прогрессивном развитии крестьянского хозяйства”. Мы можем только поддержать этот вывод.

Теперь все эти положения были фактически отменены. Не слишком заботясь о соблюдении законности, финансовые органы потребовали от недавних частных предпринимателей сдать государству по произвольно установленной цене все имеющееся у них золото и золотые монеты. Тех, кто медлил с выполнением этого требования, органы ОГПУ арестовывали и держали в заключении до тех пор, пока родственники заключенных не сдавали ценности. Важно отметить, что органы ОГПУ очень хорошо знали, кто именно из нэпманов располагает “запасами” золота.

По свидетельству бывшего чекиста С. О. Газаряна, еще раньше в Закавказье переодетые чекисты продавали золото из государственного запаса на черном рынке местным торговцам по спекулятивным ценам. Это делалось тогда якобы для укрепления падающего курса советского рубля и уменьшения количества бумажных денежных знаков, находящихся в обращении. Теперь все это недавно проданное золото требовали вновь вернуть государству, но уже по государственным ценам. Разумеется, вся эта репрессивная кампания означала грубое злоупотребление властью.

Вообще, оказавшись в трудном положении и стремясь увеличить поступление в казну золота и валюты, Сталин не стеснялся в средствах. Он настоял, например, на продаже за границу многих знаменитых полотен, выставленных или хранившихся в Эрмитаже, в Музее им. Пушкина в Москве и некоторых других музеях. Богатым коллекционерам, главным образом из США, были проданы картины Тициана, Рафаэля, Рубенса, Веласкеса, Рембрандта, Ватто и других художников. Была продана за границу и часть мебели и предметов убранства из царских дворцов.

Впрочем, в начале 30-х гг. Сталин уже не думал о проведении нэпа в городе. Советское государство испытывало в этот период острую нехватку средств для завершения многих крупнейших индустриальных проектов. Среди других важным источником финансирования индустриализации стало дополнительное налоговое обложение всех частных предприятий в городах. Налог и раньше был очень большим, достигая 50—60% от прибыли частника (в отдельных случаях и 90%).

Поэтому партия несколько лет назад и отклонила предложение “левой” оппозиции о дополнительном 200-миллионном обложении частников, резонно полагая, что такой налоговый пресс будет равнозначен экспроприации частного капитала, что означает отказ от новой экономической политики. Теперь же дополнительное обложение вынуждало частных предпринимателей и торговцев ликвидировать свои предприятия. Правда, Сталин не призывал арестовывать и выселять бывших нэпманов и членов их семей. Однако было принято негласное решение о частичной конфискации их имущества.

Особенно примечательна в этом отношении так называемая “золотая кампания”, проводившаяся на территории всей страны. Дело в том, что при ликвидации своего бизнеса большинство нэпманов, не доверяя советским бумажным денежным знакам, старались обратить их в золото и драгоценности. К тому же и раньше, не слишком надеясь на лучшее будущее, частники пускали немалую долю своих доходов не на расширение дела, а на покупку золота и ювелирных изделий.