123

123

Приезд Ломинадзе в Москву

В 1930 г., когда Ломинадзе приезжал в Москву, его пригласил к себе Сырцов, и они в течение нескольких часов беседовали с глазу на глаз о партийных и государственных делах. Сталин уже тогда широко пользовался услугами осведомителей и старался держать их в окружении всех крупных государственных деятелей. Он узнал о беседе Сырцова и Ломинадзе и был крайне разгневан, так как оба эти деятеля были выдвиженцами Сталина и пользовались его покровительством. Срочно было созвано объединенное заседание Политбюро и Президиума ЦКК, на котором Сталин обвинил Сырцова и Ломинадзе в создании некоего “право-левого блока”.

Их вывели из состава ЦК и сняли с постов. В печати началась грубая проработка этого никогда не существовавшего “блока” и его предполагаемых участников, включая известных в то время молодых партийных руководителей Н. Чаплина и Л. Шацкина. Сырцов был назначен директором завода “Грампластинка”; Ломинадзе был отозван из Закавказья и вскоре направлен секретарем горкома в Магнитогорск.

В начале 30-х гг. внутри партии возникла антисталинская оппозиционная группа М. Н. Рютина. Сам Рютин работал в аппарате ЦК ВКП (б), несколько лет возглавлял Краснопресненский райком партии в Москве. Недовольные неудачами коллективизации и индустриализации, а также ужесточением режима в партии М. Н. Рютин и его друг П. А. Галкин создали подпольную группу, в которую входило около 15 человек. Эта группа разработала пространный документ — так называемую “платформу Рютина”.

Ознакомили с нею лишь небольшой круг людей — для сколько-нибудь широкого распространения документов такого рода не было условий. О существовании группы Рютина знали некоторые из друзей и учеников Бухарина – Н. А. Угланов, П. Г. Петровский, А. Н. Слепков, Д. П. Марецкий, а также известный философ Я. Э. Стэн. С некоторыми фрагментами ‘платформы Рютина” были ознакомлены Зиновьев и Каменев. Рютин и его группа требовали решительно изменить экономический курс партии, ослабить нажим на деревню, а также прекратить репрессии, внутри партии, больше демократизировать ее.

Несправедливые гонения

В. Армении в начале 30-х гг. был смещен за “национализм” нарком просвещения Нерсик Степанян, известный армянский большевик, весьма популярный в республике. Уже тогда несправедливым гонениям подверглись выдающийся армянский поэт Е. Чаренц и писатель А. Бакунц. За “национализм” были арестованы в начале 30-х гг. многие работники советского и партийного аппарата в Узбекистане. Суровые репрессии обрушились в эти годы и на членов небольших оппозиционных групп в самой партии.

Как мы уже писали, все прежние лидеры оппозиционных течений и групп (кроме высланного за границу Троцкого) были психологически сломлены и не выступали против политики Сталина, хотя они и видели, в каком состоянии находится экономика страны. Недовольство, связанное с крайне тяжелым материальным положением народных масс и социальными конфликтами, проникало, однако, и в ряды партии.

Одним из выразителей этого недовольства стал В. В. Ломинадзе, работавший в начале 1930 г. первым секретарем Закавказского крайкома партии. Ломинадзе выступал против пренебрежительного отношения к нуждам рабочих и крестьян, против очковтирательства и того, что он называл “феодально-барским перерождением” отдельных партийных работников Закавказья. Поэтому поводу Ломинадзе провел через бюро крайкома специальную резолюцию.

Недовольство политикой Сталина выражал также видный партийный работник, кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП (б) и Председатель Совнаркома РСФСР С. И. Сырцов. Вместе со своими единомышленниками Сырцов протестовал против чрезмерного расширения капитального строительства и обращал внимание на тяжелое положение в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве. Сырцов считал, что о победе социализма в деревне и близком завершении строительства фундамента социалистического общества в СССР говорить еще рано.

Сталин – секретарь ЦК ВКП (б)

Сталин не забыл ни той критики, которой Скрыпник подвергал еще в 1918 г. работу Наркомата по делам национальностей, ни той критики, которая прозвучала в выступлении Скрыпника еще на VI съезде партии и была направлена также в адрес Сталина. Сталин не забыл публичного и пренебрежительного отзыва Скрыпника по поводу доклада Сталина на X съезде РКП (б) по национальному вопросу. Конечно, и сам Скрыпник был далеко не всегда прав в своих высказываниях. Возглавляемый им процесс украинизации вызывал порой справедливые протесты работавших на Украине большевиков.

Но вместо товарищеской критики и откровенного обсуждения трудных проблем национального строительства на Украине Сталин и избранный в 1930 г. секретарем ЦК ВКП (б) П. П. Постышев развернули против Скрыпника грубую политическую кампанию, обвиняя последнего в “объективной” поддержке “классовых врагов” на культурном франте и других смертных грехах. При этом использовались и некоторые материалы из фальсифицированного судебного процесса по “делу” СВУ.

Как утверждал в одном из своих выступлений П. Постышев, “притупление и даже потеря в отдельных случаях большевистской бдительности” привели к тому, что в 1933 г. пришлось констатировать, что “тот участок, которым до недавнего времени руководил т. Скрыпник, – я имею в виду Наркомпрос и всю систему органов просвещения Украины, — оказался наиболее засоренным вредительскими, контрреволюционными, националистическими элементами. Ведь именно в этих органах вредительские элементы распоясались вовсю, расставив своих людей на ответственнейших руководящих участках идеологического фронта”.

Вся эта клеветническая камлания на Украине закончилась трагически. Многие ценные работники и деятели национальной культуры были скомпрометированы и сняты со своих постов, немало их арестовали. Н. Скрыпник в июле 1933 г. покончил жизнь самоубийством. Постышев, избранный кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП (б), вернулся в Киев, чтобы возглавить здесь вместе с В. Я. Чубарем партийную организацию республики.

Репрессии внутри партии

Ужесточение режима в стране, массовые репрессии против зажиточных крестьян, нэпманов, “буржуазной” интеллигенции сопровождалось ужесточением режима и внутри самой партии. Так, например, вскоре после процесса Союзного бюро был исключен из партии, а затем арестован Д. Б. Рязанов, организатор и первый директор Института Маркса-Энгельса-Ленина. Еще до революции он по поручению Германской социал-демократической партии начал издание Собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса. Работу эту он продолжил в Москве.

В 20-е годы в партии не было лучшего знатока истории марксизма. Рязанову приходилось не раз спорить с Лениным, но он относился к Ленину с большим уважением. Что касается Сталина, то Рязанов относился к нему с иронией и даже сарказмом и не скрывал этого. Не случайно поэтому фамилия Рязанова прозвучала в фальсифицированных показаниях на процессе Союзного бюро. В 1931-1933 гг. были вновь проведены широкие репрессии против бывших сторонников Троцкого, которые не заявили к тому времени публично о своем полном разрыве с троцкизмом. Вместе с другими арестовали и виднейшего в прошлом деятеля большевистской партии И.Н.Смирнова, одного из руководителей вооруженного восстания в Москве в 1905 г., председателя Сибирского ревкома в 1919 г., народного комиссара почт и телеграфа в 20-е гг.

В начале 30-х гг. развернулась и довольно широкая репрессивная кампания против “национал-уклонистов”. Было бы, конечно, неправильно отрицать наличие националистических настроений и среди самих коммунистов, работавших на Украине, в Закавказье, в Средней Азии. Однако еще Ленин призывал относиться к подобным настроениям с большой осторожностью и изживать их постепенно, политическими средствами, а не репрессиями. В первое десятилетие после образования СССР союзные республики обладали значительной автономией при решении своих внутренних проблем.

Это не нравилось Сталину, и он под предлогом борьбы с национализмом начал систематически ограничивать права союзных республик, что вызывало протест многих местных коммунистов, произвольно зачисляемых в уклонисты”. При этом Сталин раздувал отдельные ошибки неугодных ему партийных руководителей, придавая им несоразмерно большое значение. Именно такой грубой и необоснованной критике подвергся в начале 30-х гг. один из руководителей Украинской ССР, член ЦК ВКП (б) и член ИККИ Н. Скрыпник.

Основные положения НЭПА

Некоторые историки относят окончание нэпа к 1934 или даже к 1937 г. При этом ссылаются или на общие положения о продолжительности переходного периода от капитализма к социализму (весь этот переходный период объявляется периодом нэпа, а окончание переходного периода связывается с концом первой или даже второй пятилетки), или на тот факт, то и в первой половине 30-х гг. заметная часть крестьян еще не была коллективизирована и сохранилось частное ремесленное производство. Однако подобная периодизация нэпа явно ошибочна.

Нэп предусматривал не только сохранение мелкого крестьянского хозяйства или ремесленничества, но и временное опущение капиталистических элементов в сельском хозяйстве, торговле, мелкой и отчасти средней промышленности, конечно, при условии их государственного ограничения и регулирования, о в 1931—1932 гг. капиталистические элементы и в городе, и в деревне были уже полностью уничтожены.

Надо отметить при этом, что ликвидация нэпа, проведенная Сталиным без должного экономического обоснования, в свою очередь не ускорила, а замедлила экономическое развитие нашей страны. Справедливо выступая против притязаний “левой” оппозиции, ЦК ВКП (б) многократно утверждал, что политика нэпа ведена в СССР “всерьез и надолго”, что, до тех пор пока государственная промышленность, государственная торговля и кооперация не смогут удовлетворять на 100% потребностей народного хозяйства, остается место не только для единоличника и ремесленника, но и для капиталиста (на определенных условиях и под бдительным государственным контролем).

Недавно умерший старый большевик, журналист и дипломат Е. А. Гнедин, подводя итоги своей жизни и деятельности, писал: “Позволю себе, не вдаваясь в доказательства, сказать, что историческим преступлением партийной бюрократии под сталинским главенством была ликвидация нэпа, то есть уничтожение предпосылок благоприятного развития страны в условиях смешанной экономики, при государственном планировании и прогрессивном развитии крестьянского хозяйства”. Мы можем только поддержать этот вывод.

Гражданскоий кодекс РСФСР

Это тогда не было нарушением Гражданского кодекса РСФСР. В статье 54 в разделе “Право собственности” можно было прочесть: “Предметом частной собственности могут быть: немуниципализированные строения, предприятия торговые, предприятия промышленные, имеющие наемных рабочих в количестве, не превышающем предусмотренного особыми законами; орудия и средства производства, деньги, ценные бумаги и прочие ценности, в том числе золотая и серебряная монета и иностранная валюта, предметы домашнего обихода, хозяйства и личного потребления, товары, продажа коих не воспрещается законом, и всякое имущество, не изъятое из частного оборота”.

Теперь все эти положения были фактически отменены. Не слишком заботясь о соблюдении законности, финансовые органы потребовали от недавних частных предпринимателей сдать государству по произвольно установленной цене все имеющееся у них золото и золотые монеты. Тех, кто медлил с выполнением этого требования, органы ОГПУ арестовывали и держали в заключении до тех пор, пока родственники заключенных не сдавали ценности. Важно отметить, что органы ОГПУ очень хорошо знали, кто именно из нэпманов располагает “запасами” золота.

По свидетельству бывшего чекиста С. О. Газаряна, еще раньше в Закавказье переодетые чекисты продавали золото из государственного запаса на черном рынке местным торговцам по спекулятивным ценам. Это делалось тогда якобы для укрепления падающего курса советского рубля и уменьшения количества бумажных денежных знаков, находящихся в обращении. Теперь все это недавно проданное золото требовали вновь вернуть государству, но уже по государственным ценам. Разумеется, вся эта репрессивная кампания означала грубое злоупотребление властью.

Вообще, оказавшись в трудном положении и стремясь увеличить поступление в казну золота и валюты, Сталин не стеснялся в средствах. Он настоял, например, на продаже за границу многих знаменитых полотен, выставленных или хранившихся в Эрмитаже, в Музее им. Пушкина в Москве и некоторых других музеях. Богатым коллекционерам, главным образом из США, были проданы картины Тициана, Рафаэля, Рубенса, Веласкеса, Рембрандта, Ватто и других художников. Была продана за границу и часть мебели и предметов убранства из царских дворцов.

Окончание НЭПА

Мы писали выше, что политика чрезвычайных мер против кулачества, проводимая в 1928 г., была фактически окончанием нэпа в деревне. Ликвидация кулачества как класса и проведение сплошной коллективизации и формально положили в деревне конец провозглашенной Лениным в 1921 г. новой экономической политике. Преждевременная и насильственная “революция сверху”, как определил ее сам Сталин, отразилась, естественно, и на положении в городах. Общее ухудшение хозяйственного положения в городах, введение здесь нормированного снабжения, нарушение финансового равновесия в народном хозяйстве и падение курса рубля – все это до крайности осложнило проведение нэпа в промышленных центрах, хотя ни с экономической, ни с политической точек зрения возможности нэпа не были исчерпаны ни в деревне, ни в городе.

Впрочем, в начале 30-х гг. Сталин уже не думал о проведении нэпа в городе. Советское государство испытывало в этот период острую нехватку средств для завершения многих крупнейших индустриальных проектов. Среди других важным источником финансирования индустриализации стало дополнительное налоговое обложение всех частных предприятий в городах. Налог и раньше был очень большим, достигая 50—60% от прибыли частника (в отдельных случаях и 90%).

Поэтому партия несколько лет назад и отклонила предложение “левой” оппозиции о дополнительном 200-миллионном обложении частников, резонно полагая, что такой налоговый пресс будет равнозначен экспроприации частного капитала, что означает отказ от новой экономической политики. Теперь же дополнительное обложение вынуждало частных предпринимателей и торговцев ликвидировать свои предприятия. Правда, Сталин не призывал арестовывать и выселять бывших нэпманов и членов их семей. Однако было принято негласное решение о частичной конфискации их имущества.

Особенно примечательна в этом отношении так называемая “золотая кампания”, проводившаяся на территории всей страны. Дело в том, что при ликвидации своего бизнеса большинство нэпманов, не доверяя советским бумажным денежным знакам, старались обратить их в золото и драгоценности. К тому же и раньше, не слишком надеясь на лучшее будущее, частники пускали немалую долю своих доходов не на расширение дела, а на покупку золота и ювелирных изделий.

Широкие аресты среди ученых-гуманитариев

Широкие аресты были проведены и среди ученых-гуманитариев, историков, лингвистов, географов, философов. В тюрьму попали академики С.Ф. Платонов, Е.В. Тарле, Н.П. Лихачев, С. В. Бахрушин, С. И. Тхоржевский и некоторые другие. Был арестован академик В.В. Виноградов, крупнейший русский лингвист. В заключении оказался один из основателей сортоиспытательной системы в СССР селекционер В.В. Таланов. В Ленинграде был арестован специалист по истории естествознания проф. Б.Е. Райков. Аресту или высылке подверглись философ А.А. Мейер, историк В.В. Бахтин, историк И.М. Гревс, литературовед М.М. Бахтин и десятки других известных в то время ученых.

Судьба этих людей в дальнейшем сложилась по-разному. Многие из них были через несколько лет освобождены и сделали позднее блестящую научную карьеру, к примеру Е.В. Тарле, В.В. Виноградов, В.В. Таланов и ряд других. Они возглавляли в 40—50-е гг. важнейшие научные учреждения страны, пользовались почетом, получали ордена и звания. Но многие крупнейшие ученые умерли в заключении. Реабилитировали посмертно Н.Е. Какурина. А.Е. Снесарева. П.П. Лазарева, СФ. Платонова.

Краткие справки о них можно найти в современных энциклопедиях, часть их трудов переиздана. А многие ученые, арестованные в 1929-1931 гг., не реабилитированы до сих пор, причем о некоторых просто забыли. Необоснованные репрессии среди научно-технической и гуманитарной интеллигенции были бы, вероятно, еще более широкими, если бы не протесты ряда видных руководителей партии и государства, с мнением которых Сталин и органы ОГПУ еще не могли тогда не считаться.

Так, например, благодаря заступничеству командарма И. Якира, поддержанному чекистом Е. Г. Евдокимовым, были освобождены из заключения многие честные военные специалисты. Якир сумел добиться обсуждения “дела военных” на Политбюро и пересмотра вынесенных ОГПУ приговоров. А. В. Луначарский часто протестовал против репрессий в высших учебных заведениях, и ему удалось спасти от тюрьмы или ссылки многих ученых. Решительно протестовал против ареста многих честных и ценных технических специалистов и нарком тяжелой промышленности С. Орджоникидзе.

Реабилитация Д. Витковского

Д. Витковский был реабилитирован только после XX съезда КПСС. Последние годы жизни жил в Москве. Повесть “Полжизни” он передал в “Новый мир”, но ее не удалось там напечатать, несмотря на большое желание А.Т. Твардовского, который и передал мне ее рукопись. После смерти Д. Витковского его повесть была опубликована мною в альманахе “Двадцатый век” (Лондон, 1976).

У меня был деловой производственный контакт, я имел возможность в течение двух лет особенно внимательно наблюдать. В результате чего пришел к выводу, что это не преступники, а в высшей степени порядочные и даже благородные люди. Если нужно что-нибудь для производства, то даже ночью, разбуженные мною через красноармейцев, охранявших ангар, прерывают свой сон, идут в комнату КБ, делают расчеты и пишут на служебной записке технические решения, чтобы производство опытного самолета не задерживалось даже ночью.

После двух лет наблюдений я думал о них так: “Это культурные, интеллигентные специалисты, высокоорганизованные, глубоко технически образованные, добросовестные инженеры и вполне порядочные и честные работяги, у которых молодежь, то есть такие, как я, инженеры, должны многому и многому учиться. Да это совсем не вредители”. Среди арестованных в 1929-1932 гг. “буржуазных” специалистов оказались такие выдающиеся ученые и инженеры, как Н.И. Ладыженский, главный инженер Ижевского военного завода; А.Ф. Величко, крупнейший специалист по железнодорожному строительству и перевозкам, в прошлом генерал царской армии.

Был арестован и выслан крупнейший русский физик академик П.П. Лазарев. По клеветническому обвинению в создании монархической контрреволюционной организации арестовали большое количество честных и заслуженных военных командиров и специалистов. Среди них и такие видные деятели нашей военной науки, как Н.Е. Какурин и уже упоминавшийся А.Е. Снесарев, бывший начальник Академии Генерального штаба, которому ЦИК СССР только что присвоил звание Героя Труда.